Геологоразведка от А до Я

High-tech от сейсморазведчиков: спрос растет

Нефтегазовая отрасль давно вступила в эпоху hightech. Ухудшение ресурсной базы и увеличение доли трудноизвлекаемой нефти требует новых подходов не только в секторе добычи, но и в разведки. Однако сегмент высокотехнологичных услуг в ГРР, в частности в области сейсморазведки, только формируется в России. О тенденциях развития отечественной наземной сейсморазведки Екатерине Майковой рассказали вице-президенты компании «Геотек Холдинг» Денис Чередниченко и Рустам Рахматулин.

Насколько все плохо или насколько все хорошо сейчас на российском рынке наземных сейсморазведочных услуг с точки зрения технологического и технического обеспечения?

Денис Чередниченко (Д. Ч.): Ввиду обширности территорий российский рынок наземной сейсмораз- ведки — самый большой в мире. Но после развала СССР отече- ственные технологии геологораз- ведки стали отставать от зарубежных аналогов. Объемы ГРР сократи- лись вслед за уменьшением финан- сирования всей отрасли. С учетом этого Россия практически перестала не только разрабатывать свои техно- логии, но и перенимать зарубежные. 

Рустам Рахматулин (Р. Р.): Да, после 1991 года развитие российского рынка сейсморазведки про- исходило достаточно автономно, в отрыве от всего мира, в результа- те были потеряны годы. В 2000-х годах нефтяные компании начали активно вкладывать деньги в разведку, отрасль ожила. В 2005 году сейсморазведка стала консолидироваться, и в отрасли появились по-настоящему большие деньги. Скажем, «Геотек» за три предшествующих объеди- нению с «Интегрой» года потра- тил порядка 7 млрд рублей только на техническое перевооружение.

Но проведение высокотехноло- гичной сейсморазведки требует совершенно других затрат.

Д. Ч.: Безусловно. Но бурение одной поисково-разведочной скважины стоит порядка $15 млн, в среднем для картирования одной залежи их бурят 5–6. В общих затратах на ГРР доля сейсморазвед- ки составляет около 5%. Даже если из-за дороговизны этот показатель увеличится до 7%, общие затраты на ГРР будут ниже, так как сокра- тится количество сухих скважин. Р. Р.: Спрос на высокотехноло- гичные работы есть, но при этом в России бытует мнение, что оте- чественных технологически осна- щенных компаний, которые могут выполнить работы на высоком уровне, вообще нет. Этот стерео- тип очень сложно изменить. Действительно, такая сейсмораз- ведка требует высокого уровня тех- нического оснащения компании, высокой квалификации персона ла. На сегодняшний день в России много мелких плохо оснащенных компаний, но существуют три ком- пании, которые в достаточной мере технологически оснащены, это «Геотек Холдинг» и еще две ком- пании, которые значительно уступают в масштабах и возможностях «Геотеку». И если сегодня объем высоко- технологичных сейсморазведочных работ составляет около 25–30% от объема этого рынка, то в пяти- летней перспективе он увеличит- ся до 50%.

 Какие именно методы вы относите к категории высокотехнологичной сейсморазведки?

Д. Ч.: В первую очередь это HD сейсморазведка, а также высоко- плотная сейсморазведка. При стандартной 3D сейсми- ке в России, как правило, исполь- зуют 4–7 тыс. каналов. При HD сейсмике в проекте на анало- гичной площади используется 40–50 тыс. каналов, то есть коли- чество физических наблюдений возрастает в 10 раз. Данная тех- нология работает в том числе и на сланцевые нефть и газ. Что касается российских условий — геологических, климатических, инфраструктурных, — возмож- ности ее применения тоже очень широки. Под каждый конкретный проект разрабатывается свой уни- кальный дизайн съемки с учетом всех факторов. 

Р. Р.: Технология высокоплотной сейсморазведки заключается в сгущении и по линиям возбуждения, и по линиям приема, что, в свою очередь, ведет к получению более емкой матрицы данных. Чем чаще ставить приборы, тем ярче получа- ется итоговый сигнал и тем мень- ше необходимо приложить энер- гии для генерации эффективного сигнала.

Но в таком случае объем поле- вых сейсморазведочных работ вырастает в разы!

Р. Р.: Это так. К тому же слож- но на одном проекте использо- вать одновременно несколько поле- вых групп, так как при регистра- ции сигналы будут перекрывать- ся, возникнет помеха. Но это впол- не решаемая проблема: требуют- ся определенные подходы к органи- зации работы и определенные тре- бования к станции, которая уже сама на аппаратном уровне филь- трует сигнал, полученный от других источников возбуждения с задан- ными параметрами. В этом и заклю- чается высокотехнологичность. Говоря о сгущении по лини- ям приема, абсолютно ясно, что если мы ставим не 3000 датчиков, а 30 000, это повышает требова- ния к оборудованию. Наши коллеги из Sсhlumberger сейчас реализуют проект в Кувейте, где запись сигна- ла происходит каждые 10 секунд!

Как вы оцениваете перспективы многоволновой сейсморазведки (МВС) и 4D-съемки?

Р. Р.: Многоволновая сейсмика — это также будущее, но будущее достаточно туман- ное. Основная проблема МВС в том, что никто так и не научил- ся обрабатывать сигналы от х-, у?компоненты. В мире очень мало реализованных проектов по дан- ной технологии. Поэтому доста- точно сложно говорить об эффек- тивности метода. 4D сейсморазведка, по сути, не такой уж и высокотехнологич- ный метод, это та же технология 3D, разнесенная по времени. Здесь главный нюанс в четком соблюде- нии параметров съемки, они долж- ны полностью совпадать с предше- ствующими, что требует опреде- ленного уровня организации ком- пании-подрядчика. 

Какие нефтяные компании уже заказывают работы с использо- ванием высокотехнологичной сейсмики? Д. Ч.: Пионерами в области работ на старых месторождениях являет- ся ТНК-ВР. Компания практически везде заказывает сейсмику на уже разработанных месторождениях. Отмечу, что ТНК-ВР по проведе- нию геологоразведки самая эффективная в России. Также можно отметить «Газпром нефть», которая проводит опытные работы с использованием новых технологий.

Расскажите, пожалуйста, какие технологии сейсморазведки являются отечественными разработками? В чем их сильные и слабые стороны? Р. Р.: Если разделить технологии полевой сейсморазведки на воз- буждение волн (источник) и реги- страцию волн (приемник), то при- емники российского производ- ства сильно отстают от мировых аналогов. Есть одно предприятие в Саратове, которое выпуска- ет оборудование для регистрации сейсмосигнала. Но, к сожалению, лучшие их образцы соответствуют французским или американским аналогам семи-восьмилетней давности.

Что касается источника, здесь ситуация двоякая. Существу- ет три вида источников: буро- взрывной, вибросейсмический (вибратор), электромагнитно- импульсный.

Р. Р.: В первом виде источника используется буровой станок, который в общем-то может быть любым, здесь прорыв в техноло- гиях совершить очень трудно. Мы пользуемся станками отечествен- ного производства. Говоря о вибраторах, российские аналоги уступают западным и по громкости, и по параметрам возбуждения сигнала, и по потре- блению топлива, и по экологично- сти, хотя по стоимости находятся в одном ряду с ними. Третий источник является оте- чественной разработкой. Он имеет многочисленные преиму- щества при работе в определен- ных условиях, например, в эко- логически чувствительных зонах, на замерзших реках и озерах. К тому же он экономичен, потре- бляет в пять раз меньше топли- ва, чем вибратор. По стоимости он также дешевле. Но его главный недостаток в том, что он генериру- ет сигналы меньшей энергии, поэ- тому, сравнивая единичную сейс- мограмму, полученную от тако- го источника, и, скажем, от вибра- тора, заказчик, конечно, выберет виброисточник. Данный недостаток электро- магнитно-импульсного источни- ка можно нивелировать: совре- менные технологии обработки данных шагнули так далеко, что полезный сигнал можно отфиль- тровать, зная параметры шума, и на выходе получить очень хоро- ший результат. Несмотря на это, складывается ситуация, когда, с одной стороны, в России разра- ботан экономичный технологичный подход к возбуждению сейс- мических волн, а с другой сторо- ны, доверие заказчика к данному методу невысоко.

Вы упомянули обработку данных. В отечественной сейсморазведке это традиционно было наиболее слабым местом. Что-то меняется в данном направлении? 

Р. Р.: Существующие программ- ные пакеты отечественного производства имеют определенную нишу на рынке, но уступают импортным аналогам. При этом уступают имен- но в части глобальных комплексов для обработки. Отдельные россий- ские программные продукты, при- званные решать какую-то одну кон- кретную задачу, вполне соответ- ствуют западным аналогам и актив- но используются. Практически все крупные обра- батывающие центры работают на импортном ПО, разработчиками которого являются Sсhlumberger, CGGVeritas, Halliburton. Что касается самой обработки и интерпретации, в России очень много хороших профессиональ- ных кадров, которые пользуются этим инструментарием, правильно ставят задачи, решают их — здесь мы ни в чем не уступаем нашим иностранным коллегам. Д. Ч.: Добавлю, что роль обработ- ки данных стремительно повыша- ется, информации становится все больше. Интерпретация — это осо- бая область, в которой основным является опыт геофизика, знание геологии района. Поэтому очень важно для компании иметь пред- ставительства во всех нефтегазо- носных районах страны.

Какой, на ваш взгляд, должна быть роль государства в развитии российской сейсморазведки?

Р. Р.: Роль государства, с нашей точки зрения, должна заключать- ся в создании правильного имиджа отрасли, необходимо внедрить понимание того, что сейсморазведка сродни диагностике в медицине. Ранняя и эффективная диагностика — залог дешевого и качествен- ного лечения. Также государство может ввести какие-то налоговые стимулы для тех компаний, которые занимаются эффективной геологоразведкой, более четко обозначить требования к самой сейсморазведке, чтобы избавиться от работ, которые делаются «для галочки» устаревшими методами. Возможно, повысить требования к качеству запасов, которые ставятся на баланс. Если говорить о каких-то инвестициях со стороны государства в сейсморазведку, то этого делать не нужно. Компании сегодня готовы развиваться самостоятельно. Государственные сейсморазведочные компании не выросли в крупных и эффективных игроков рынка, возможно, в силу сложности организации всего процесса в рамках одной государственной компании. 

Возврат к списку