Геологоразведка от А до Я

Рустам Рахматулин: «Со стороны государства возможно недопонимание в вопросе «Зачем нам нужна геологоразведка?»

«Нефтесервис»: Рустам Рашидович, как известно нефтяная отрасль достигла пика производства, и теперь руководство страны ставит задачу стабилизации объемов добычи. При этом ежегодно публикуются отчеты профильных министерств, согласно которым в России устойчиво обеспечивается расширенное воспроизводство сырьевой базы «нефтянки». Почему при этом добыча не растет?


— Многие месторождения, которые ставятся на баланс, либо находятся в труднодоступных местах и, поэтому, в ближайшее время вряд ли будут эксплуатироваться, либо они инвестиционно непривлекательные. Получается, что запас есть, а использовать его сегодня нельзя. На это сейчас никто не обращает внимания.

Хотя всем давно известно, что наша страна очень сильно привязана к топливно-энергетическому комплексу, и зависима от его состояния. Поэтому, прежде всего государство должно быть заинтересовано в его бесперебойном функционировании и постоянном возобновлении ресурсов. В данном случае геологоразведка является тем питательным элементом, который кормит всю нефтегазовую промышленность страны. Она помогает пополнять выпадающие ресурсы – чтобы добыча не сокращалась, а неуклонно росла. Но, на сегодняшний день со стороны государства, вероятно, существует недопонимание в вопросе «Зачем нам нужна геологоразведка?».

Происходит следующее. Государство, как правило, выставляет на аукционы лицензионные участки, на которых геологоразведка проведена в минимальном объеме. Для покупателей, разумеется, критически важно наличие на участке запасов углеводородов, желательно – по категории С1, но этого нет по факту при том уровне геологоразведки, какую делает государство. В итоге, подавляющее большинство аукционов заканчивается ничем. По статистике доля выкупаемых у государства лицензионных участков в настоящее время составляет менее трети от выставленных на продажу. И это не удивительно, поскольку потенциальных инвесторов нет уверенности, что, вложив в разведку миллионы долларов, они в обозримом будущем вернут эти затраты. Те же участки, которые находят хозяев, зачастую не осваиваются.

«Нефтесервис»: Но ведь крупные компании могут себе позволить рискнуть и вложить деньги в разведку потенциально перспективного участка?

— Крупные нефтяные компании вообще не очень заинтересованы в новых участках. Во-первых, у них уже есть на балансе месторождения, которые нужно еще осваивать, а во-вторых, все, что сейчас выставляется на тендеры и аукционы – слишком мелкое, несерьезное. Крупным частным или государственным компаниям не интересно месторождение с ресурсами до 10 млн тонн нефти. Для них этот проект не стоит тех временных и денежных затрат, которые потребуются для его освоения. А для маленьких же компаний – это предел их финансовых возможностей. В итоге возникает дисбаланс: небольшие компании не хотят рисковать, а крупные компании не хотят тратить время «по мелочам».

Успешные аукционы возможны только по крупным хорошо проработанным участкам, как например, месторождение им. Требса и им. Титова, которое недавно выиграла «Башнефть», или Имилорское месторождение, которое подготавливается к продаже. Эти участки хорошо разведаны еще в советское время, и там реально есть запасы категории С1, то есть нефть можно начать качать буквально через пару лет освоения. Такие инвестиции хорошо ликвидны и окупаются быстро, поэтому они всем интересны.

Для роста добычи нефти нужны новые месторождения с подтвержденными запасами, а для этого необходимы четко прописанные действия со стороны государства.

  «Нефтесервис»: Какие меры, на Ваш взгляд, государство должно применять?

- Есть два больших резерва, которые можно задействовать с целью увеличения реально работающих запасов. Во-первых, это нераспределенный фонд недр с перспективными участками, которые могут быть инвестиционно привлекательными в самое ближайшее время. Во-вторых, это деньги крупных нефтяных и газовых компаний, которые необходимо стимулировать для вложений в геологоразведку.

 «Нефтесервис»: Но, все лицензионные участки, выставляемые на аукционы, и так берутся из нераспределенного фонда…

- Да, но государство могло бы заниматься детальной геологоразведкой, и выставлять на аукцион не сырые участки, нарезанные произвольно, а действительно готовый продукт с запасами категории С1. Недропользователи заинтересованы именно в таких участках! Конечно, государство понесет определенные затраты, но они будут с лихвой компенсированы более высокой ценой продажи лицензий, а также за счет дополнительных поступлений от налогов на нефтедобычу. Даже если участок будет продан по себестоимости, государство потом гораздо больше заработает на налогах, дополнительных рабочих местах и инфраструктуре. Грубо говоря, государство вкладывает в разведку участка миллиард, а потом продает его за тот же миллиард. Через 3-4 года на нем начинается добыча нефти, и он приносит уже 10 миллиардов в виде налогов. Главное – понимать, что моментальной отдачи не будет, это вложения на перспективу.

 «Нефтесервис»: Как можно стимулировать крупные нефтяные и газовые компании инвестировать в геологоразведку?

— У нефтяных компаний сейчас два бремени. Во-первых, устаревшие заводы по переработке нефти, которые нужно постоянно модернизировать в свете ужесточающихся требований к качеству топлива. Во-вторых, постоянно выпадающие запасы и сокращение добычи нефти. По переработке необходимые затраты составляют миллиарды долларов. Но реконструкция НПЗ позволяет увеличить объемы и качество нефтепродуктов, и за счет быстрой оборачиваемости топлива в сравнительно короткие сроки вернуть эти затраты, поэтому данное направление – всегда в приоритете. Затраты на геологоразведку на порядок меньше и составляют, например, по сейсморазведке, всего лишь десятки миллионов долларов для каждой крупной компании. Но это очень долгосрочные вложения – ты вкладываешь сегодня, результат увидишь через 5-7 лет, а вернуть инвестиции сможешь еще через 5-7 лет. Поэтому как только в стране возникают проблемы, как это было в 2008-09 годах, когда падает ликвидность и сокращается цена на нефть, геологоразведочные затраты срезаются в первую очередь.

Государству нужно создать стимул, чтобы нефтяные компании проводили геологоразведку. Здесь возможны разные варианты. Например – создать льготное налогообложение для затрат конкретно на сейсморазведку или разведочное бурение. Другой способ – на федеральном уровне зафиксировать затраты на геологоразведку в размере определенного процента от выручки от реализации добываемой нефти, как это было сделано с расходами на НИОКР.

Важно сейчас создать пул денег, который бы использовался на воспроизводство минерально-сырьевой базы (кстати, возврат профильного налога, существовавшего до недавнего времени, – это тоже хорошая мысль). Весь рынок геофизики (разведочной и скважинной) сегодня составляет примерно 70-75 млрд рублей, еще примерно столько же –поисково-разведочное бурение, то есть на всю страну в сумме получается порядка $5 млрд. Этого очень мало! Чтобы выявленные запасы могли обеспечить рост добычи в перспективе 3-5 лет, нужно как минимум на 50% увеличить эти затраты. Это и должно рассматриваться, как основная роль государства в геологоразведочной отрасли. Ведь если не будет сырьевой базы – нечего будет добывать…

 «Нефтесервис»: Белым пятном на нефтяной карте России сейчас является Восточная Сибирь, хотя потенциал ее огромен. Стоит ли бросать сейчас все силы на ее освоение?

 Мы уже несколько лет ведем работы на территории Восточной Сибири, у нас там работает почти 40% наших мощностей. В прошлом сезоне мы целенаправленно модернизировали наши предприятия в этом регионе, что позволило кардинально поднять уровень организации работ, и как следствие производительность. В итоге нам удалось выполнить двухгодичные проекты за один год, что соответственно позволит недропользователю (а это ОАО «Сургутнефтегаз») ускорить сроки ввода в эксплуатацию месторождения.

Флагманским проектом для развития Восточной Сибири, на наш взгляд, является строительство трубопровода ВСТО. Этот проект открывает новые рынки, позволяет рациональнее управлять энергетическими ресурсами страны. Проблема только в том, что для наполнения хотя бы первой очереди ВСТО сегодня не хватает разведанных месторождений. Восточная Сибирь отличается от Западной, там нет Самотлора, все месторождения более мелкие, точечные, и разведывать их нужно гораздо более кропотливо. Затраты на геологоразведку Восточной Сибири предстоят еще гигантские. Сейчас разрабатываются Ванкорское, Юрубченское, Талаканское месторождения и еще несколько поменьше. Нужно, как минимум, еще столько же. Потенциал у Восточной Сибири большой, но для того, чтобы это все разведать потребуется масса усилий. Геологоразведка – это сегодня, запасы – завтра, освоение – послезавтра, добыча после-послезавтра. Это займет минимум 10 лет, но если не начать делать сегодня, то и через 10 лет ничего не будет.

 «Нефтесервис»: В июле 2011 года Президент подписал указ о создании государственного холдинга «Росгеология». Как, на Ваш взгляд, это сможет изменить сложившуюся ситуацию? Как это повлияет на геологоразведку в России?

- О создании «Росгеологии» говорили уже давно, и, на мой взгляд, это правильное и полезное начинание. В структуре государственного холдинга есть компании, ориентированные на геологоразведку рудно-минеральной базы, научно-исследовательские организации, а также те, кто занимается разведочной работой по углеводородному сырью. Рудная геофизика, в целом, хуже пережила последние 20 лет. Для ее развития действительно нужно государственное участие. В углеводородной сфере сложилась своя конъюнктура рынка, есть конкурентная среда, есть хорошие, лидирующие компании, и не нужно мешать их работе – «лучше помогите материально», как говорилось в известном фильме. Мы не боимся конкуренции, главное, чтобы она была честной.

В стране есть компании, которые пережили 20 лет отсутствия структурированного управления отраслью. Они выжили, консолидировались и сейчас активно работают, внедряют новые технологии и готовы выполнить любой заказ. Но если придет государственная компания с практически неограниченным финансовым ресурсом и возможностью забирать любые объемы работ вне конкурса, то все 20 лет выживания, все усилия по созданию чего-то нового будут бесполезны. Думаю, не ошибусь, если скажу, что это не только наше мнение, а мнение всей отрасли, потому что крупнее нас в геологоразведке России никого нет.

Мы верим, что будут приняты правильные решения, и игра будет честной. Со своей стороны готовы сотрудничать с холдингом «Росгеология» в любой сфере – вплоть до научной. У нас есть собственные разработки, технологии, много накопленных материалов, которые мы могли бы вместе изучать и прорабатывать. Совместно могли бы готовить основу под программу по более детальному исследованию нераспределенного фонда. Это долгосрочная работа, в которой могут быть задействованы все научные институты страны.

«Нефтесервис»: Какие еще меры может предпринять государство для стимулирования геологоразведки?

- Очень важная проблема связана с отношением к геологоразведке как к разовой сезонной работе.

Представьте, что вы строите олимпийские объекты в Сочи, и каждый год, в декабре заключаете договора на работы на следующий год. То есть подрядчик до последнего момента не знает, что он будет строить, за какие деньги, в какие сроки – и так каждый год... Именно такая ситуация сейчас складывается в геологоразведке. В стране больше 250 сейсморазведочных партий, которые разбросаны по всей территории относительно равномерно. И каждый год они перемещаются с места на место – из Западной Сибири в Восточную, из Восточной в Тимано-Печору; в России даже переезды в рамках одного региона зачастую измеряются тысячами километров. Это стоит серьезных денег, которые расходуются, по большому счету, впустую. Причина этого – краткосрочное планирование, годовые контракты, очень редко – двухлетние. В итоге – суета, короткий сезон работ, что приводит к рискам невыполнения намеченных планов и недовольству заказчиков. Причем страдает от этого и государство, поскольку недовыполнение разведочных работ приводит к откладыванию ввода в эксплуатацию месторождений, и, как следствие, – получения налоговых доходов от новой добычи. Государство могло бы изменить ситуацию более жестким контролем за соблюдением лицензионных соглашений. И, например, обязать недропользователей заключать как минимум 2-3-летние договоры на геологоразведку.

Другой парадокс нынешней ситуации в отрасли заключается в том, что во многих случаях нефтяным компаниям не важно, с какой степенью точности или качества будут проведены геологоразведочные работы. Главное, чтобы они были формально проведены, оплачены, отчет сдан в государственный комитет по запасам, галочка поставлена. Следствием этого является занижение стоимости геологоразведочных работ со стороны нефтяных компаний.

На сегодняшний день в тендере может победить абсолютно неизвестная компания с минимальным опытом работы – если она предложит цену на 10-20%, а бывает и на 50% дешевле, чем более серьезный и надежный конкурент. Это очень плохо, такой подход подрывает основы отрасли. Инвестировать в развитие разведочных технологий не интересно, если твои преимущества не оцениваются заказчиками. Но при этом и у заказчика появляются проблемы. Некачественная первоначальная сейсморазведка приводит к повторным работам, возникают дополнительные затраты. В этом вопросе также назрела потребность в государственном регулировании.

Конечно, все стремятся к экономии. Но технологические возможности компании, ее уровень, опыт людей, оборудование, опыт выполнения геологоразведочных работ – это тот набор, который стоит своих денег. А сейчас геофизические компании находятся в подчиненном положении и вынуждены соглашаться с той ценовой политикой, которую им навязывают ВИНК. В условиях, когда годовая инфляция в стране составляет в среднем 10%, стоимость выполнения работ часто становится равной или даже ниже их себестоимости. Между тем, для продолжения нормальной работы и получения качественных результатов необходимы постоянные инвестиции, как минимум для обновления парка оборудования. В такой ситуации более уязвимы мелкие компании. Но даже крупные компании, такие как «ГЕОТЕК Холдинг» ощущают на себе все трудности, которые переживает отрасль.

 

 

«Нефтесервис»: Какие пути «ГЕОТЕК Холдинг» видит для себя в такой ситуации?

- Нужно развиваться. Развитие может идти по пути инвестиций в оборудование, по пути инвестиций в людей и по пути инвестиций в технологии для увеличения производительности работ. Мы следуем по всем направлениям.

В «ГЕОТЕК Холдинг» разработана инвестиционная программа, в рамках которой с 2008 года мы уже вложили более $300 млн в модернизацию и обновление парка оборудования и спецтехники. Мы сотрудничаем с профильными научными центрами и ВУЗами, так как понимаем, что благополучие нашей отрасли во многом зависит от развития их научного и технического потенциала. Кроме того, мы стараемся перенимать опыт наиболее передовых зарубежных компаний, потому что уверены, что будущее все равно останется за современными технологиями геологоразведки. В этом смысле разведка – как медицина, чем более современны технологии, тем более достоверна диагностика, а значит – выше эффективность.

На сегодняшний день «ГЕОТЕК Холдинг» – крупнейшая геологоразведочная компания России, мы знаем эту отрасль досконально, и именно поэтому мы готовы говорить от ее имени. Мы смотрим уверенно в будущее и верим, что все остальные также будут двигаться вперед, а не жить сегодняшним днем. Здравый смысл возобладает, и ситуация будет меняться к лучшему. Со своей стороны, мы постоянно развиваемся, привлекаем лучших специалистов, внедряем новые технологии. Но из-за существующего сегодня отношения к геологоразведке, мы делаем только десятую часть того, на что способны. Если будут приняты хотя бы часть мер, которые я перечислил, ситуация изменится к лучшему. Главное – начать действовать уже сейчас.

 

Возврат к списку